Мы сидели с тобой за одной партой, Два пацана — без страха, без карты. Тетраи в клетку, весна за окном, И целый мир помещался в одном. Ты смеялся громко, немного хрипло, Жил по-настоящему, честно, открыто. Кто бы подумал, что через года Жизнь так жестоко разведет нас туда... Сначала Россия — знакомый подъезд, Потом Америка — новый разрез. Десять лет жизни в чужой судьбе, Но сердце всё так же тянулось к себе. Вернулся назад — но будто не весь, Часть души потерялась где-то не здесь. И вместо слов — тяжёлая ночь, И некому было в ту полночь помочь. Ты хотел просто жить, детей растить, Быть для семьи стеной, их защитить. Но мир оказался слишком чужой, И ты не дошел до дома, родной. И если слышишь нас где-то там — Мы в каждой встрече ищем тебя. Не раз в году, а снова и снова, Ты с нами в памяти, в каждом слове. У тебя подрастают сын и дочь — В их глазах твой свет точь-в-точь. Та же улыбка, тот же взгляд, Как будто ты сам смотришь назад. Бабушка тихо стоит у окна, Молитвы шепчет одна, допоздна. Две сестры держатся, как могут, Но сердце к тебе их всё время ведет. Ты не выдержал этот бой, Но это не делает тебя чужим. Иногда человек просто устал От боли, что долго в сердце держал. Мы жалеем, что не нашли слов, Что не поняли глубину твоих снов. Но знай — ты не был один, Ты был нам братом. И остался им. И если есть над нами Небо, И если слышит нас Всевышний, Мы просим тихо, без упрека — Прими его, как сына ближнего. Прости грехи его случайные, Сними с души тяжелый груз. Прости невольное отчаянье, Что разорвало жизни уз. Он не со зла ушел из мира — Он просто слишком долго шел. Пусть там, за вечною чертою, Он наконец покой обрел. Пусть милость Божья смоет тени, Очистит сердце от тоски. Мы просим, встав на все колени: Прости его... И сохрани.